Это видео проекта TEDTalks вы можете смотреть с русскими субтитрами. Для этого вам надо нажать на кнопку “View subtitles” и в выпадающем списке выбрать “Russian”.

Конспект выступления

Чистосердечно признаюсь с самого начала: примерно лет 20 назад я сделал нечто, о чём пожалел, что не прибавляет мне особенной гордости, и о чём я бы не стал, в силу разных причин, распространяться, но что я сегодня обязан раскрыть перед Вами. В конце 80-х годов, по юношеской опрометчивости, я поступил учиться на юриста.

Вы знаете, что в США юридическая степень считается профессиональной. Сначала надо окончить университет, затем поступить на юриста. Успешно поступив, я не очень-то хорошо учился. Мягко говоря, не очень хорошо. Среди выпускников моего года я закончил с результатом, который набрали лишь лучшие 90% студентов. Я ни дня не занимался юридической практикой. Вообще-то, меня просто не допустили.

Но сегодня, наперекор моему благоразумию, наперекор советам моей жены, я собираюсь напрячь свои юридические способности, или то, что от них осталось. Я не хочу тут истории рассказывать. Я хочу изложить речь на суде. Речь расчётливую, обоснованную речь, достойную, я бы сказал, юриста, речь на тему переоценки нашего метода управления бизнесом.

Итак, господа присяжные, взгляните сюда. Это называется «загадка свечи». Некоторые, возможно, уже знакомы с ней. Её придумал в 1945-м году психолог Карл Дункер. Карл Дункер задумал эксперимент, который в разнообразных формах применяется в настоящее время в поведенческой науке. Вот как он работает. Положим, я – экспериментатор. Завожу вас в комнату и даю вам свечу, коробку с кнопками и спички. Ваша задача – прикрепить свечу к стене так, чтобы воск не капал на стол. Ваши действия?

Некоторые начинают с попытки прикрепить свечу к стене кнопками. Не получается. Другие … вижу-вижу, мне тут с места кто-то знаками показывает… Другие считают, что лучше всего зажечь свечу, расплавить кончик и приклеить её к стене. Идея грандиозная, но… не получается. В конечном итоге, минут эдак через 5-10, большинство участников находят решение, которое вы здесь видите. Ключевой момент – преодоление т.н. функциональной фиксации. Вы смотрите на коробку и видите лишь вместилище для кнопок. Но ведь она может иметь иную функцию, например, стать платформой для свечи. Вот она – «загадка свечи».

Теперь я расскажу об эксперименте, основанном на «загадке свечи», который проделал ученый Сэм Глаксберг. который сейчас в Принстоне, США. Эксперимент на тему силы стимулов. Вот его суть. Глаксберг изложил условия эксперимента так: «Я засекаю время, чтобы узнать, как быстро вы можете решить задачу?» Одной группе при этом он сказал: «Ваше время решения будет служить нормой, которая покажет сколько в среднем требуется типичному участнику для решения такой задачи».

Второй группе он предложил вознаграждение, сказав: «Каждый, чье время будет среди лучших 25% результатов, получит 5 долларов. А самый лучший результат дня вознаграждается 20-ю долларами.» Это было несколько лет назад, и цифры подправлены с учётом инфляции. Сумма приличная, за пару минут работы. Вполне хороший стимул.

Вопрос: Насколько быстрее вторая группа решила задачу? Ответ: В среднем, им понадобилось на три с половиной минуты больше. Повторюсь: больше, на 3,5 минуты. Но ведь так не должно быть! Хочу сказать, что я – американец и я верю в свободный рынок. И так он работать не должен, правда? Чтобы люди проявили себя лучше, их надо вознаграждать, разве нет? Премии, комиссионные, всё что угодно. Дай им только стимул. Так работает бизнес. Но здесь что-то не срабатывает. Налицо стимул, рассчитанный на обострение мысли и ускорение творчества. Но действует он прямо противоположно. Притупляет мысль, мешает творчеству.

И что самое интересное: этот эксперимент – не какое-то там отклонение от норм. Он повторялся много-много раз в течение почти 40 лет. Условные стимулы, «если сделаешь вот так, то получишь вот это», работают при определённых условиях. Но для многих видов работ, они либо не срабатывают, либо же, зачастую, просто вредят. Это открытие – одно из самых обоснованных в социальной науке. А также – одно из самых игнорируемых.

В последние несколько лет я заинтересовался наукой мотивации человека, в особенности динамикой внешних стимулов и стимулов внутренних. Скажу вам, что их воздействие весьма различно. Ситуация такова, что имеется разрыв между тем, что знает наука и тем, что практикует бизнес. Особенно тревожно то, что наша система функционирования бизнеса – имеется в виду набор предпосылок и соглашений, на которых зиждется бизнес, а именно, система мотивации и управления кадрами – вся она построена на основе именно внешних стимулов, на основе системы кнута и пряника. Вообще-то, это вполне нормально для типичной работы 20-го века. Но для типичной работы 21-го века, этот механистический подход кнута и пряника не подходит, часто не действует и часто противодействует. Проясню, что я имею в виду

Сэм Глаксберг проделал вариант того же эксперимента, в котором он преподнёс ту же задачку по-другому. Вот так. Надеюсь, понятно? «Прикрепите свечу к стене, чтобы воск не капал на стол.» Те же условия. Одним: мы вас замеряем для нормы. Другим: мы вам даем стимулы. Что же получилось на это раз? На этот раз мотивированная группа заткнула другую группу за пояс. Почему? Да потому, что, когда кнопки вне коробочки, задачка довольно легкая, не так ли?

Стимул «если…то….» очень хорошо воздействует в тех заданиях, где правила просты и направление работы очевидно. Награда, в силу своей природы, сужает наш фокус, концентрирует мозг. Вот отчего она действенна во многих случаях. А потому, для такого рода заданий, когда узкое фокусирование на конкретной цели ведёт нас прямо к ней, вознаграждение срабатывает очень хорошо. Но решению настоящей «загадки свечи» такой взгляд не способствует. Решение не очевидно. Оно за границей поля зрения. И нужно осмотреться вокруг. И тут именно награда, фактически, сужает наш фокус и ограничивает наши возможности.

Проясню, почему это так важно. В Западной Европе, во многих регионах Азии, в Северной Америке и в Австралии, «белые воротнички» всё меньше заняты этим видом работ, и всё больше – вот этим видом работ. Установленные и отрегулированные виды работ левого полушария, часть работы по бухучёту и финансовому анализу, некоторые задачи программирования, стало довольно легко перепоручать в прочие страны, стало легко автоматизировать. Компьютер сделает вам это быстрее. Поставщики из стран с низкой оплатой труда сделают вам это дешевле. Намного важнее стали виды работ правого полушария, где заложены способности к творчеству и абстракции.

Подумайте о собственной работе. Задумайтесь о своей работе. Разве те проблемы, что вам надо решать, или даже те, что мы затрагиваем здесь, проблемы такого рода – разве они основаны на чётких правилах и имеют единственное решение? Нет, конечно. Правила окружены таинственностью. Решение, если оно вообще имеется, удивительно и далеко не очевидно. Каждый, кто сидит в этом зале, решает свой вариант «загадки свечи». Так вот для загадок свечи любого рода, из любой области, вознаграждения типа «если … то …», т.е. основа, на которой зиждется управление многих фирм, просто не срабатывают.

Меня это бесит, когда я об этом думаю. И это не … – вот в чём дело! Это – не чувство. Понимаете? Я – юрист, и я отвергаю чувства. Это – не философия. Я – американец, и я отвергаю философию. (Смех) Это – не что иное, как факт. Или, как говорится в моем родном Вашингтоне, это – истинный факт. (Смех) (Аплодисменты) Попробую разъяснить свои мысли на примере. Введите в зал моих свидетелей. Ведь я вам не истории рассказываю. Я выступаю с речью на суде.

Господа присяжные, слово свидетелю: Дан Ариэли, один из великий экономистов нашего времени. Он и его трое коллег из МТИ, провели следующее исследование. Они дали студентам МТИ кучу игр. В каких-то играх требовалось творчество, каких-то движение, или концентрация. Студенты знали, что по итогам продуктивности их ждут три уровня вознаграждения. Малое, среднее, крупное. Думаю, ясно: при большом успехе получаешь большую премию, и далее вниз … Что же произошло? Если в задании требовались только механические усилия, премии имели ожидаемый эффект: чем сумма выше, тем лучших результатов достигали студенты. Пока ясно. Но как только задание предполагало наличие самых элементарных умственных усилий, более крупная премия вела к понижению продуктивности.

Тогда авторы эксперимента подумали: «А может здесь влияют какие-то местные особенности? Проведём-ка мы этот тест в древнем индийском городе Мадурай.» Поскольку там уровень жизни ниже, то скромный по американским меркам размер вознаграждения приобретает тем больший смысл. Условия те же: серия игр, три уровня премий. Каковы же результаты там? При вознаграждении среднего размера результаты не были лучше, чем при малом размере. Но на этот раз, наибольшее вознаграждение приводило к наихудшей производительности. В 8-ми из 9-и заданий в каждом из 3-х экспериментов увеличение премии приводило к ухудшению производительности.

Уж не занимаются ли здесь своей подрывной деятельностью оголтелые сторонники коммунизма? Нет, сэр. Этим делом руководили экономисты из частных университетов: МТИ, Карнеги-Меллон, Чикагский. И знаете, кто спонсировал исследование? Федеральный резервный банк США. Это – американский опыт.

Ну что ж, давайте заглянем через океан в знаменитую LSE, Лондонскую Школу Экономики. Колыбель будущих 11 нобелевских лауреатов по экономике. Из нее выросли кумиры экономики: Джордж Сорос, Фридрих Хайек, а еще и Мик Джаггер. (кумир поклонников Rolling Stones) Не далее, как в прошлом месяце экономисты из LSE провели обзор 51 компании, которые платят сотрудникам только за результативность. Вот что пишут экономисты LSE: «Мы пришли к выводу, что финансовые стимулы могут негативно повлиять на общую продуктивность труда.»

Имеется разрыв между тем, что известно науке и что практикуют компании. Я с беспокойством наблюдаю, посреди завала экономического кризиса, как огромное число организаций принимает решения по управлению своими ценными кадрами исходя из устаревших и непроверенных предпосылок, основанных более на «народной мудрости», чем на науке. А ведь для выхода из нынешних экономических неприятностей, для достижения высокой продуктивности в решении характерных для 21-го века задач, бежать быстрее в неправильном направлении – не решение. Привлекать пряником послаще – не решение, угрожать кнутом подлиннее – не решение. Нам срочно нужен абсолютно новый подход.

По счастью, научное изучение мотивации. даёт именно такой новый подход. Это — подход, основанный больше на внутренней мотивации. На стремлении создавать что-то значимое, потому что это нравится, потому что это интересно, потому что это часть чего-то более важного. Мне лично кажется, что новая система для функционирования наших компаний должна строиться на трёх принципах: самостоятельность, профессионализм и целенаправленность. Самостоятельность – потребность самому направлять свою жизнь. Профессионализм – желание становиться лучше и лучше в важном деле. Целенаправленность – стремление делать своё дело во имя чего-то большего, чем ты сам. Вот – краеугольные камни для совершенно новой системы функционирования наших компаний.

Сегодня я коснусь только самостоятельности. В 20-м веке появилась идея управления людьми, т.н. менеджмента. Так вот, менеджмент – не создание природы. Менеджмент – это как…короче, это – не звёздное небо. Это – как радиоприёмник. Ясно я выразился? Его изобрели. И никто не сказал, что он будет работать вечно. Менеджмент – это прекрасно. Его традиционные идеи безупречны, если требуется исполнительность. Но когда нужно участие, намного лучший результат дает саморегуляция.

Я сейчас приведу пару примеров фундаментального толкования саморегуляции. В чем идея? Да, это нечасто встретишь, но налицо первые признаки рождения действительно захватывающих вещей. Идея в том, что во-первых, зарплата должна быть адекватной и справедливой, это без всяких сомнений. Этим вопрос денег снят с повестки дня. А затем работнику предоставляют большую долю самостоятельности. Обратимся к практике.

Кто-нибудь слышал о компании Atlassian? Видно, что меньше половины зала. (Смех) Atlassian – это австралийская софтверная компания. И они делают нечто невероятно классное. Несколько раз в год они говорят своим инженерам: «В течение следующих суток работайте над чем хотите, только чтобы это не было связано с вашей текущей работой. Работайте над чем вашей душе угодно.» И вот инженеры тратят это время, чтобы создать какую-нибудь прелестную мозаику из кода, придумать какой-нибудь элегантный трюк. Затем каждый представляет своё детище коллегам и остальным сотрудникам на шумном и неуправляемом общем собрании, в конце дня. А потом, как принято в Австралии, все пьют пиво.

Они называют это Днями Экспресс-почты Fedex. Почему? Да ведь на доставку у вас есть лишь 24 часа. Это оригинально. И это не плохо, хотя налицо грубое нарушение прав торговой марки. Но ведь это чертовски умно. Такой день усиленной самостоятельности помогает создать целый ряд программных решений, которых могло бы никогда не быть.

Метод был настолько продуктивен, что Atlassian поднял его на следующий уровень, на уровень «20% времени». Это – знаменитая система работы на Google. Инженеры на Google могут тратить 20% времени на любую работу по своему вкусу. Они самостоятельны в выборе времени, в выборе задачи, команды, техники. Понимаете? Фундаментальный объем самостоятельности. И как многие из вас знают, у Гугл каждый год примерно половина новых продуктов рождается в период тех самых «20% Времени». Такие продукты как: Gmail, Orkut, Google News.

Приведу еще более радикальный пример той же идеи. Называется «Рабочие Условия Направленные Исключительно на Результат». Сокращенно: ROWE. Система разработана двумя американскими консультантами для примерно десяти компаний по всей Северной Америке. При ROWE, у работников нет графика выхода на работу. Они появляются на работе когда хотят. Нет определенного времени пребывания в офисе, можно вообще не приходить. Нужно только сделать работу. Как делать, когда делать, где делать – это каждый решает сам. Встречи и собрания в этих условиях – исключительно по желанию.

И каков результат? Практически повсеместно: рост продуктивности, рост участия работников в делах фирмы, рост удовлетворённости, падение текучести кадров. Самостоятельность, профессионализм, целенаправленность – на этих столпах надо строить новые условия продуктивной деятельности. Вы, наверно, скажете: «Ммм-да-с. Соблазнительно, но утопично.» Отвечу: «Нннет-с. Предъявляю доказательства.»

Середина 90-х, Microsoft начинает проект электронной энциклопедии Encarta. Были задействованы все нужные стимулы. Все правильные стимулы. Специалистам платили за написание и редактирование статей. Процессом руководили хорошо оплачиваемые менеджеры, соблюдая рамки бюджета и времени. А потом, через пару лет, появилась еще одна энциклопедия. На совсем другой модели, как мы знаем. Делай в своё удовольствие! Никакой оплаты – ни цента, ни евро, ни иены. Создавай! – потому, что тебе это нравится.

Давайте предположим, что каких-то 10 лет назад вы бы обратились к экономистам, в любой стране, и сказали: «У меня вопрос. Вот вам две разные модели создания энциклопедии. Если им придётся столкнуться лбами, чья возьмёт?» Так вот, 10 лет назад ни один серьёзный экономист, ни в одной стране мира, не мог бы предсказать победу модели Википедии.

Это была борьба титанов, борьба двух различных подходов. Это была битва века на арене мотивации, подобно поединку за звание чемпиона мира по боксу среди супер-тяжеловесов. На глазах у всех! Мотивация внутренняя выступает против внешней мотивации. Самостоятельность, профессионализм и целенаправленность против кнута и пряника. И кто победил? Внутренняя мотивация, самостоятельность, профессионализм и целенапрвленность выбивают противника нокаутом. Я закругляюсь.

Имеется разрыв между научным знанием и деловой практикой. Что известно науке? Во-первых, типичные для 20-го века вознаграждения, те самые стимулы, которые считаются неотъемлемой частью умения вести бизнес, работают, но только в предельно узком диапазоне условий. Во-вторых, те же вознаграждения типа «если… то …» часто губят творчество. В-третьих, секрет высокой продуктивности не в системе награждения и наказания, а в невидимом внутреннем двигателе. Стремлении создавать вещи ради них самих. Стремлении делать что-то, потому что это важно.

Вот вам самое главное. Вот – самое лучшее. Честно говоря, мы это уже знали. Наука подтверждает то, что мы чуем сердцем. Так что, если нам удастся устранить разрыв между научным знанием и деловой практикой, если нам удастся утвердить наше понимание мотивации, и пронести его в 21-й век, если нам удастся отбросить ленивую по природе и опасную идеологию кнута и пряника, мы сможем усилить наш бизнес, мы сможем решить множество «загадок свечи» и возможно, возможно, возможно, нам удастся изменить мир. Я закончил свою речь.

На сайте дистанционного обучения выложены различные образовательные материалы и тексты из электронной библиотеки университета. К части ресурсов доступ будет возможен только людям, оплатившим программы дистанционного дополнительного образования.

Кроме этого заработает образовательный канал на YouTube, используя кторый, все желающие смогут прослушать лекции университетских профессоров. Видеолекции разбиты по факультетам.

Это видео проекта TEDTalks вы можете смотреть с русскими субтитрами. Для этого вам надо нажать на кнопку “View subtitles” и в выпадающем списке выбрать “Russian”.

Конспект выступления

Я хотел бы начать с того, что прошу вас вернуться в то время, когда вы были детьми, играющими в кубики. Когда вы поняли, как находить и хватать, подбирать и передвигать их, в действительности вы учились думать и решать проблемы через понимание и манипулирование пространственных взаимоотношений. Пространственное мышление тесно связано с тем, как мы понимаем мир вокруг нас.

Поэтому, как компьютерный ученый, вдохновленный этой функцией наших взаимодействий с физическими объектами, вместе с моим консультантом Pattie, и в сотрудничестве с Jeevan Kalanithi, я заинтересовался, что если используя компьютер, вместо одного курсора, который похож на виртуальный кончик пальца, движущийся по плоскому десктопу, мы могли работать бы обеими руками и хватать информацию физически, расставляя в том порядке в котором нам хотелось бы? Вопрос был настолько притягателен, что мы решили выяснить ответ, построив Siftables.

Проще говоря, Siftable это интерактивный компьютер размером с печенье. Их можно перемещать рукой, они могут чувствовать друг друга, они могут чувствовать свое движение, и у них есть экран и беспроводная связь. Самое главное — это физические объекты, которые, как кубики, можно перемещать просто дотянувшись до них и схватив. Siftables пример новой экосистемы инструментов манипулирования цифровой информацией. И то как эти инструменты становятся все более физически реальными, более осведомленными об их перемещении, друг о друге, и о нюансах того, как мы передвигаем их, мы можем начать изучать некоторые новые и забавные способы взаимодействия. Поэтому я начну с простых примеров.

Этот Siftable сконфигурирован для показа видео, и если я наклоню его в одном направлении, он будет показывать видео так, если же наклоню его в другую сторону видео будет проигрываться задом на перед. И эти интерактивные портреты знают о существовании друг друга. Поэтому если я помещу рядом, они заинтересуются. Если же они будут окружены, то они также это заметят и могут заволноваться. Также они чувствуют собственное перемещение и наклоны.

Один интересный вывод из принципа их работы, который мы поняли — мы могли бы использовать повседневные движения для работы с информацией, К примеру наливать цвет так же, как если бы мы наливали жидкость. В данном случае, у нас есть три Siftables в режиме ведер краски. И я могу их использовать, чтобы залить цвет в центральный, где они будут смешаны. Если мы переборщили, мы можем отлить немного краски.

Также это дает некоторые интересные возможности для обучения такого рода как лингвистические, математические и логические игры, где нам хотелось бы дать людям возможность попробовать идеи быстро, и незамедлительно увидеть результат. Поэтому я здесь. Это последовательность Фибоначчи, которую я выполняю с помощью простой программы для вычислений.

Здесь у нас игра со словам, которая напоминает смесь Скрэббла и Боггла. В общем, каждый раунд вы получаете случайную букву на каждом Siftable, и пока вы пробуете составлять слова, они проверяются по словарю. Потом, примерно через 30 секунд Siftable перемешиваются, и вы получаете новый набор букв и возможностей.

Вот дети, которые пришли на экскурсию в Media Lab, и я предоставил им возможность испытать Siftables, и снял видео Им на самом деле понравилось. И одна из интересных особенностей такого рода приложений состоит в том, что не надо давать людям много инструкций. Все что вам надо сказать это, — «Составьте слова.» и они отлично понимают, что именно надо делать.

Вот еще несколько других людей пробуют игры. Это наш самый юный испытатель, внизу справа Вышло так, что все чего ему хотелось — это складывать Siftables в кучу. Поэтому для него это просто кубики. А это интерактивное анимационное приложение. Мы хотели создать инструмент для изучения языков. А вот это Феликс. И он может добавлять новых героев на сцену, просто подняв со стола Siftables, c изображением героя на нем. Здесь он добавляет солнце.

Видео: Солнце восходит.

David Merrill: Теперь он добавил трактор на сцену.

Видео: Оранжевый трактор. Отличная работа!

Как видите, тряся Siftables и расположив их друг напротив друга он может заставить героев взаимодействовать.

Видео: Гав!

DM: создавая свой сюжет.

Видео: Привет!

DM: Это история бесконечна, и он сам решает как она развивается.

Видео: Улетающая кошка.

DM: Последний пример, на который у нас хватит времени сегодня это музыкальное устройство для живого сведения и выступления, которое мы недавно построили, где Siftables выступают в роли звуков, таких как ведущие, басы и барабаны. Каждый из них имеет четыре различных варианта, вы можете выбрать тот, что вы хотите использовать. Вы можете ввести эти звуки в последовательность которую вы можете собрать в шаблон в том виде, в котором вы хотите. И вставить его, просто столкнув вместе звуковой Siftable с Siftable, на котором записана последовательность звуков. Есть эффекты которые вы можете контролировать вживую, искусственное эхо и фильтр, например. Вы прикладываете его к нужному звуку и затем наклоняете для регулировки. Потом идут общие эффекты, такие как темп и громкость звука, которые применяются ко всей последовательности. Давайте посмотрим.

Видео: (Музыка)

DM: Мы начнем с добавления ведущих в две Siftables со звуковыми последовательностями, расставляя их в группы, удлиним, добавим немного ведущих. Теперь я добавляю басовую дорожку.

Видео: (Музыка) DM: Теперь я добавлю немного ударных. Видео: (Музыка)

DM: А сейчас я добавлю фильтр для ударных, так что я смогу контролировать эффект вживую.

Видео: (Музыка)

DM: Я могу ускорить последовательность целиком, наклоняя темп в одну сторону или в другую.

Видео: (Музыка)

DM: Сейчас я добавлю фильтр к басу для большей выразительности.

Видео: (Музыка)

DM: Я могу переставить последовательность пока она играет. Поэтому мне не обязательно планировать, я могу импровизировать, удлиняя или укорачиваю на ходу. И в конце, я могу просто заглушить последовательность, используя звуковой Siftable, наклоняя налево.

Как вы видите, моя страсть — это создание новых человеко-компьютерных интерфейсов. которые больше соответствуют тому, как работают наши мозг и тело. И сегодня, у меня было время показать вам лишь одно из направлений в этом новом пространстве для дизайна, а также несколько возможностей над которыми мы работаем в лаборатории. Мысль с которой я бы хотел оставить вас, заключается в том, что мы лишь на вершине айсберга новых поколений инструментов для взаимодействия с цифровыми носителями информации, которые принесут информацию в наш мир на нашием языке. Большое спасибо. Я надеюсь поговорить со всеми вами.

Это видео проекта TEDTalks вы можете смотреть с русскими субтитрами. Для этого вам надо нажать на кнопку “View subtitles” и в выпадающем списке выбрать “Russian”.

Конспект выступления

Я хочу немного поговорить с вами про UGC. Я собираюсь рассказать вам три истории, все ради одного утверждения, которое немного покажет наше освоение UCG для бизнеса. Итак, первая история.

1906. Этот человек, Джон Филлип Сауза, приехал в это место, столицу Соединённых Штатов, разговаривать об этой технологии, о том, что он называл, цитирую, «Говорящие машины». Сауза не был фанатом Говорящих машин. Вот что он сказал. «Эти Говорящие машины сведут на нет творческое развитие музыки в нашей стране. Когда я был мальчиком, летними вечерами у каждого дома вы встретили бы группу молодых людей, поющих песни того времени или старые песни. Сегодня же вы слышите эти дьявольские машины, играющие день и ночь. У нас не останеться голосовых связок,» — сказал Сауза, — «Голосовые связки будут утрачены в процессе эволюции точно так же, как хвост во время становления человека из обезьяны.»

Вот то место, на которое я хочу обратить ваше внимание. Это представление о культуре. Мы могли бы описать её, заимствуя компьютерную терминологию, как культуру для чтения и записи. Это культура, в которой люди участвуют в создании и воссоздании самой культуры. В этом смысле она для чтения и записи. Сауза боялся, что мы потеряем эту возможность из-за этих, цитирую, «дьявольских машин». Они заберут её у нас. И на её месте у нас будет противоположная культура, та, которую можно назвать культурой только для чтения. Культура, где творчество потребляют, но потребители ничего не создают. Нисходящая культура. Культура, находящаяся в собственности. Где голосовые связки миллионов были утрачены.

Сейчас, оглядываясь назад на 20-ый век, хотя бы на то, о чём мы думаем как о, цитирую, «развитых странах», трудно не согласиться с тем, что Сауза был прав. Никогда прежде в истории культуры она не был так профессиональна и никогда так концентрированна. Никогда прежде творчество миллионов не было подавлено так эффективно, и подавлено благодаря, цитирую, «дьявольским машинам». Двадцатый век был тем веком, когда, по крайней мере в тех местах, о которых мы лучше всего знаем, культура перестала быть доступной для записи и осталась только для чтения.

Вторая история. Земля это вид собственности. Это собственность, и она защищена законом. Согласно описанию лорда Блэкстоуна, земля защищена законом о вторжении на частную территорию; предполагается, что защищает землю на всю глубину вниз и на бесконечное протяжение вверх. В принципе это было достаточно хорошей системой на протяжении длительного времени управления землёй, пока не появилась эта технология, и люди начали размышлять, вторгались ли эти устройства на частную территорию, пролетая без согласования прав над фермерскими угодьями во время своего путешествия по стране? Ну, в 1945 году Верховному суду посчастливилось заняться этим вопросом.

У двух фермеров, Томаса Ли и Тини Козби, которые разводили цыплят, возникла значительная жалоба из-за этих технологий. Их жалоба заключалась в том, что их куры следовали за самолётами и врезались в полёте в стены курятника, когда самолёты пролетали над фермой. И они, аппелируя к лорду Блэкстоуну, утверждали, что самолёты вторгались на их территорию. С незапамятных времён закон гласит: нельзя летать над землёй без разрешения её владельца, значит, эти полёты должны прекратиться. В общем, Верховный суд обдумал эту многовековую традицию и сказал в заключении, написанном судьей Вильямом Дугласом, что Козби проигрывают дело. Верховный суд сказал, что доктрине, защищающей землю на всём протяжении до небес, больше нет места в современном мире, иначе любой трансконтинентальный полёт вызовет бессчетное количество исков о нарушении границ частной собственности. Здравый смысл, редкое понятие в законе, но здесь оно было, здравый смысл Протестует против этого. Здравый смысл.

Наконец. До появления интернета, последний ужас, свалившийся на контент-индустрию, был вызван радиовещаним. Это был новый способ распространения контента, а значит и новая битва за контроль бизнесов, которые будут распространять контент. В общем, в то время, организацией, легальной картелью, контролировавшей права на исполнение большинства музыки, которая бы вещалась с помощью этих технологий, был АСКАП. У них были эксклюзивные права на самый популярный контент, и они использовали их так, чтобы радиостанции поняли, кто здесь главный. Таким образом, с 1931 по 1939 год они подняли стоимость на каких-то 448%, пока радиостанции наконец не собрались вместе и не решили, что больше так продолжаться не может. И в 1939 году адвокат Сидни Кей начал то, что мы знаем как BMI. И BMI были куда более демократичными в отношении музыки, которая попадала в репертуар, включая Афро-американскую, которая оказалась в эфире впервые. Но самым важным было то, что BMI брали музыку народного достояния и создавали из них компиляции, которые бесплатно раздавались подписчикам. Так что, когда в 1940 АСКАП пригрозил поднять расценки вдвое, большинство радиостанций начало работать с BMI. АСКАП заявили, что им всё равно. «Люди взбунтуются, — предсказывали они, — потому что наилучшая музыка перестанет быть доступна, потому что они перешли на второсорную музыку всеобщего достояния, предоставляемую BMI. Однако, люди не взбунтовались, и в 1941 году АСКАП сломались. Важный момент, который стоит отметить, заключается в том, что несмотря на то, что радиостанции играли музыку, которую можно назвать второсортной, этой конкуренции хватило, чтобы в то время сломать легальный картель, владевший доступом к музыке.

Хорошо, вот три истории. Теперь утверждение. С моей точки зрения, самое важное, что дает нам интернет — это возможность сделать культуру вновь доступной для записи, то, что так воспевал Сауза. Цифровые технологии — это возможность оживить те самые голосовые связки, о которых он страстно рассказывал Конгрессу. Пользовательский контент, проникающий в бизнесы такими невероятно ценными путями, как эти, прославляющий любительскую культуру. И под этим я имею в виду не дилетантсткую культуру, а культуру, в которой люди создают, потому что им нравится то, что они делают, а не ради денег. Я имею в виду ту культуру, которую непрерывно создают ваши дети. Потому что если вы подумаете о том, что Сауза видел в собиравшихся вместе молодых людях, певших песни того времени или старые песни, вы должны узнать в этом то, что ваши дети делают сейчас. Они берут сегодняшние или старые песни и исполняют их заново, чтобы сделать их чем-то другим. Это то, как они понимают причастность к культуре. Так что давайте я покажу вам немного примеров, чтобы было понятно, о чём я здесь говорю.

Вот то, что называется Анимационное Музыкальное Видео (AMV), которое делается из аниме, записанного с телевизора, смонтированного под определённую музыку. (Музыка) С этим вам… Спокойствие. Иисус выживет, не волнуйтесь. (Музыка: «I Will Survive» Глории Гэйнор) А эта — лучшая. (Музыка: «Endless Love» Лайнала Ричи и Дайэны Росс) Любовь моя… В моей жизни только ты… Единственное светлое… Моя первая любовь… Ты в каждом моём дыхании… В каждом шаге… И я… Я хочу разделить с тобой всю свою любовь… Никто другой не сможет… И твои глаза… Говорят мне, как тебе важно… (Музыка) Это и есть то самое новое исполнение. И важно отметить, что то, чем это не является, это то, что мы называем, цитирую, «пиратство». Я не говорю о и не защищаю людей, которые покупают у других людей оптом материалы и потом распространяют их без разрешения владельца прав. Я говорю о людях, которые создают что-то заново, используя материалы других людей, используя цифровые технологии, чтобы рассказать эти истории по-другому. Теперь, важность этого не в технических приёмах, которые вы здесь видели. Потому что, разумеется, все технические приёмы, увиденные вами, — это то, что теле- и кино-продюсеры умели делать в течение последних 50 лет. Важно то, что эти приёмы стали доступны всем. Теперь каждый, у кого есть доступ к компьютеру за 1500 долларов, может брать звуки и образы из окружающей нас культуры и использовать их, чтобы сказать вещи по-другому. Эти инструменты творчества стали инструментами речи. Это грамотность для этого поколения. Это то, как разговаривают наши дети. Это то, как наши дети думают; то, кем они являются, всё лучше и лучше понимая цифровые технологии и их связь с этими технологиями.

Теперь, в ответ на это новое использование культуры посредством цифровых технологий, закон не принял это возрождение Саузы с значительной долей здравого смысла. Наоборот, устройство закона об авторском праве и устройство цифровых технологий, взаимодействуя, породили допущение, что эта деятельность незаконна. Потому что закон об авторском праве на своём базовом уровне контролирует что-то, называемое копиями, а в цифровом мире, и мы не можем этого избежать, любое использование культуры производит копию. Таким образом, любое использование требует разрешения, а без разрешения вы нарушаете границы частной собственности. И вы являетесь их нарушителем примерно в той же степени, что и эти люди. В этом вопросе, однако, здравый смысл ещё не взбунтовался против ответа, который предложил закон для этих форм творчества. Наоборот, то, что мы видели — куда хуже, чем восстание. Виден нарастающий экстремизм, идущий с обеих сторон этой дискуссии, возникший в ответ на конфликт между законом и использованием этих технологий.

Одна сторона создаёт новые технологии, такие как одна, недавно аннонсированная, которая позволит с сайта YouTube и ему подобных автоматически убирать любые материалы, содержащие что-либо под действием авторского права, независимо от того, есть ли постановление суда о правомерном использовании, которое может быть применено к этим материалам. И с другой стороны, среди наших детей есть растущее движение за отмену закона об авторском праве, поколение, которое отрицает суть того, что этот закон должен делать, отрицает авторское право и верит, что закон — не больше, чем осёл, которого нужно игнорировать, и с которым нужно бороться при каждом удобном случае. Экстремизм с одной стороны рождает экстремизм с другой, и это мы должны были выучить уже много, много раз, но обе крайние точки зрения просто неправильны. Теперь о балансе, за который я пытаюсь бороться. Я, как каждый хороший либерал, сперва попытался бороться, обратившись к правительству. Абсолютная ошибка.

Надеялись попробовать заставить суды и законодательные органы сделать что-то, чтобы эта система обрела больше смысла. Это провалилось частично из-за того, что суды слишком пассивны, частично из-за того, что законодательные органы коррумпированы, под чем я имею в виду не взятки, направленные на то, чтобы остановить какие-либо изменения, а, скорее, то, что экономика влияния, которая направляет функционирование Конгресса, подразумевает, что принимающие решения люди не поймут этого, пока не будет слишком поздно, чтобы это чинить. Поэтому нам нужно какое-то другое решение, и решение здесь, по-моему, носит частный характер, решение, которое стремится узаконить то, как это, опять быть молодым, и реализовать этот экономический потенциал, и вот здесь история BMI становится значимой. Потому что, как BMI продемонстрировали, конкуренция здесь может создать некоторый баланс. Та же история может сейчас случиться. У нас теперь нет общественного достояния, из которого почерпнуть, и вместо этого нам нужно два типа изменений.

Во-первых, чтобы художники и создатели приняли эту идею; делать выбор, чтобы их работы были более доступны. Например, они могут заявить, что их работы доступны бесплатно для некоммерческого, любительского использования, но не бесплатно для любого коммерческого использования. Во-вторых, нам нужно, чтобы бизнесы, которые выстривают эту культуру для чтения и записи, приняли эту возможость в явной форме, способствовали ей, чтобы эта экология бесплатного контента, или менее платного контента, могла расти на нейтральной платформе, где они обе существуют одновременно, так, что более бесплатная могла конкурировать с менее бесплатной, и возможность выработать новые подходы в этой конкуренции может научить одну урокам другой.

Теперь, я хочу рассказать про один такой план, о котором я что-то знаю, но я не хочу нарушать первую заповедь TED о рекламе, поэтому я совершенно не собираюсь об этом рассказывать. Вместо этого я просто напомню вам о том, чему BMI нас учит. Тому, что выбор исполнителя — это ключ к тому, чтобы новая технология была открыта для бизнеса, и нам нужно сформировать выбор исполнителя здесь, чтобы новые технологии вообще имели эту возможность. Но дайте мне закончить на том, что, по-моему, куда более важно — куда более важно, чем бизнес. Это то, как это всё связано с нашими детьми. Мы должны признать, что они отличаются от нас. Это мы, не так ли? Мы делали свои сборники, они переделывают музыку. Мы смотрели телевизор; они делают телевизор.

Технологии сделали их другими, и, видя, что можно сделать с их помощью, нам нужно признать, что мы не можем подавить инстинкт, который они поизводят; мы можем только сделать его противозаконным. Мы не можем запретить нашим детям их использовать; мы можем только загнать это в подполье. Мы не можем заставить наших детей вновь быть пассивными; мы можем только сделать их, цитирую, «пиратами». Хорошо ли это? Мы живём в это странное время, какой-то век запретов, когда во многих сферах нашей жизни мы постоянно живём вне закона. Обычные люди живут вопреки закону, и это то, как я, мы, растим наших детей. Они живут, зная, что они живут против закона. Это понимание невероятно губительно, невероятно разлагающе. И при демократии мы должны быть способны делать лучше. Делать лучше хотя бы для них, если не для освоения бизнесом. Спасибо вам большое.

Это видео проекта TEDTalks вы можете смотреть с русскими субтитрами. Для этого вам надо нажать на кнопку “View subtitles” и в выпадающем списке выбрать “Russian”.

Конспект выступления

Доброе утро! Как дела? Вам понравилась конференция? Предыдущие выступления поразили меня до глубины души, так что я, пожалуй, пойду. В течение конференции я следил за тремя темами, важными для моего выступления. Во-первых, каждая лекция и каждый выступающий явили собой образчик человеческой способности к творчеству — удивительной широты и разнообразия. Во-вторых, мы поняли, что совершенно не представляем себе, как будет устроено наше будущее. Не имеем ни малейшего понятия.

Я интересуюсь образованием; откровенно говоря, мне кажется, что образование интересно всем. Это довольно любопытно: вот вы на вечеринке, и вы упоминаете о том, что занимаетесь педагогикой. На самом деле работники образования не часто бывают на вечеринках, их не приглашают. Интересно, что не приглашают даже побывав в гостях. Но пусть вы все же на вечеринке, и кто-нибудь поинтересовался вашей профессией. Вы отвечаете, что вы педагог, и у собеседника кровь отливает от лица. «Боже, в единственный выходной за всю неделю я наткнулся на учителя!» Однако если спросить собеседника о его собственном образовании, он сразу оскорбится. Этот вопрос считается бестактным, слишком личным, правда?.. как вопросы о вероисповедании, зарплате и тому подобные. Я очень интересуюсь образованием, как, полагаю, мы все; эта тема так близка нам отчасти потому, что именно образование станет для нас дверью в будущее, которое мы не способны представить. Если вдуматься, поступившие в этом году в школу дети выйдут на пенсию в 2065 году. Несмотря на все то, что мы услышали за эти четыре дня, никто не имеет ни малейшего представления о том, как будет устроен мир хотя бы через пять лет. И, тем не менее, мы должны давать детям соответствующие навыки. Здесь решительно ничего нельзя спрогнозировать.

И в третьих, мы все, думаю, согласимся, что дети способны на совершенно необычайные вещи, способны творить. Вчера мы видели Сирин — ее способности необычайны. Она — исключение из правил, но в каком-то смысле она заурядна — если можно так выразиться, в масштабе всех детей мира. В ней мы видим сочетание редкой самоотверженности с природным талантом. Я полагаю, что такие таланты есть у всех детей, а мы безответственно разбрасываемся ими. Я хотел бы поговорить об образовании и о творчестве. Мне кажется, что творчество сейчас настолько же важно, насколько важна грамотность, и мы должны придать творчеству соответствюущий статус.

Я обожаю рассказывать одну историю. Шестилетняя девочка сидела на задней парте на уроке рисования, и что-то рисовала. Вообще девочка не уделяла уроку внимания, но тогда она работала очень увлеченно. Учителю это понравилось, она подошла к девочке и спросила: «Что ты рисуешь?» Девочка ответила: «Я рисую Бога». Учитель сказала: «Но никто не знает, как выглядит Бог», а девочка ответила: «Сейчас узнают».

Когда моему сыну в Англии было четыре года... честно говоря, ему везде было четыре года. Строго говоря, в том году где бы он ни был, ему было четыре года. Так вот он играл в рождественской пьесе. Вы помните сюжет? Это же был блокбастер! Мел Гибсон снял продолжение, наверняка видели: «Рождество-2». Джеймс получил роль Иосифа, мы были очень рады. Мы тогда подумали, что это — одна из главных ролей. Мы наняли специальных людей в футболках: «Джеймс Робинсон — Иосиф!» Роль без слов, но вы помните часть, где появляются три волхва. Они приходят с дарами, приносят золото, ладан и мирру. Реальный случай. Мы сидели в зале, и волхвы кажется перепутали порядок даров; по крайней мере, после спектакля мы спросили одного из мальчиков, все ли прошло хорошо, и он очень удивился вопросу. Они просто поменялись друг с дружкой. Так вот, входят три мальчика, каждому по четыре года, с полотенцами на головах, кладут на пол коробки, первый говорит: «Я принес тебе золота», второй говорит: «Я принес тебе мирры», а третий говорит: «Я принес тебе... ладно, на!»

В обеих историях есть нечто общее — дети умеют рисковать; если они не уверены в чем-то, они все равно пробуют, не боятся ошибиться. Я, разумеется, не утверждаю, что творить и ошибаться — одно и то же, однако нам известно, что тот, кто не готов ошибаться, не способен творить. Нужно уметь ошибаться; но когда дети вырастают, большинство теряет эту способность, им становится страшно совершать ошибки. Точно так же работают наши компании — ошибки не прощаются. Да и наши системы государственного образования построены на нетерпимости по отношению к ошибкам. В результате мы отучаем людей от способности к творчеству. Однажды Пикассо сказал, что все дети рождаются художниками; проблема в том, чтобы остаться художником, повзрослев. Я уверен, что мы не растим свои творческие способности, а, скорее, вырастаем из них. Или даже нас от них отучают. Почему так происходит?

Примерно пять лет назад я жил в Стратфорде на Эйвоне — мы переехали из Стратфорда в Лос-Анджелес, и, как вы можете представить, сразу почувствовали себя как дома. Точнее мы жили в местечке под названием Сниттерфилд, рядом со Стратфордом. Там родился отец Шекспира. Удивлены? Я был удивлен. Вы ведь никогда не думали о том, что у Шекспира был отец, правда? Поскольку вы никогда не думали о том, что Шекспир когда-то был ребенком! Семилетний Шекспир? Мне никогда такое не приходило в голову. Ему же было когда-то семь лет! Кто-то учил его английскому языку! «Плохо работал на уроке». Отец заставлял его вовремя ложиться спать, Шекспира! «А ну марш в кровать!» — говорил он Вильяму Шекспиру. «Положи карандаш и перестань так разговаривать. Тебя никто не понимает!»

Итак, мы переехали из Стратфорда в Лос-Анджелес, и я немного хочу рассказать о переезде. Мой сын не хотел ехать с нами. У меня двое детей. Сыну сейчас 21, дочери — 16, и он не хотел ехать в Лос-Анджелес. Ему нравилась затея, но в Англии у него была девушка. Любовь всей его жизни, Сара, он был знаком с ней один месяц. Напомню, что они отметили свою четвертую годовщину, поскольку месяц — это немало, когда тебе 16 лет. Всю дорогу он очень переживал, говорил, что больше никогда не найдет себе такую девушку, как Сара. Честно говоря, мы были этому скорее рады, поскольку мы решили уехать в первую очередь из-за нее.

Но когда ты приезжаешь в Америку, или вообще путешествуешь по разным странам, замечаешь одну вещь — с точки зрения иерархии предметов все образовательные системы устроены одинаково. Все без исключения. Кажется, что должны быть отличия, но их нет. Главенствуют всегда математика и языкознание, затем идут гуманитарные науки, а потом уже искусства, и так — везде. Среди творческих предметов тоже есть своя иерархия. Изобразительное искусство и музыка получают приоритет перед театром и хореографией. Нет такой образовательной системы, в которой танцевальное искусство преподавалось бы как математика, ежедневно. Почему? Почему бы и нет? Мне кажется, что учить танцу — важно. Важно учить математике, но важно учить и танцевать. Дети начинают танцевать при первой возможности, как мы все — у нас же у всех есть руки и ноги, или я что-то пропустил? Вот что происходит: мы последовательно начинаем образовывать ребенка от поясницы, затем центром нашего внимания становится его голова, в основном, левая ее часть.

Если посмотреть на наше образования с точки зрения инопланетянина и задаться вопросом о том, ради чего оно существует, то, посмотрев на результаты; на тех, кто преуспевает; на отличников; на детей, выполняющих все, что от них просят; вы как инопланетянин пришли бы к выводу, что цель государственных систем образования по всему миру заключается в производстве университетских профессоров. Вот, кто получается в результате. А я был одним из них, так-то! Я ничего не имею против профессуры, но не стоить думать, что этот класс людей — показатель достижений человечества; они просто особый вид, другая форма жизни, надо сказать странноватая. Я говорю это любя. Большинство встретившихся мне профессоров, не все, но большинство, живут внутри своих голов — там, наверху, в основном в левой части. Они бесплотны, практически в буквальном смысле. Они рассматривают тело в качестве средства транспортировки головы. Тело для них — способ доставки головы на заседания. Если вам требуется доказательство того, что возможно существовать вне своего тела, зайдите на конференцию пожилых ученых, и сходите на танцы в последний вечер. Вы увидите, как взрослые мужчины и женщины корчатся, не попадая в ритм, в ожидании окончания танцев, когда они дойдут домой и напишут обо всем этом статью.

Идеал нашей образовательной системы — ученый, и тому есть причина. Государственные системы образования были построены в девятнадцатом веке практически на пустом месте. Они были приспособлены под нужды индустриальной революции. Иерархия предметов построена на двух столпах. Во-первых, высокий приоритет получают дисциплины, полезные для приобретения трудовых навыков. В школе вас наверняка мягко отвлекали от интересных вам уроков, поскольку вы бы никогда не смогли сделать их своей профессией: «Не занимайся музыкой, ты никогда не станешь музыкантом, не занимайся рисунком, ты никогда не станешь художником.» Добрый совет, но, увы, ошибочный: наш мир охвачен революцией. Во-вторых, дело в научной деятельности, которая стала для нас образцом интеллектуальной способности, поскольку университеты разработали систему по своему образу и подобию. Если вдуматься, государственная образовательная система — это растянутый процесс поступления в университет. В результате очень талантливые люди не считают себя таковыми, поскольку никто ни капли ни дорожит их любимыми школьными предметами. Но, как мне кажется, так продолжаться не может.

За следующие 30 лет, если верить ЮНЕСКО, университеты выпустят больше людей, чем за всю историю человечества. Все это — совокупность факторов, о которых мы говорили ранее: влияние технологии на профессиональную деятельность, огромный прирост населения. И теперь диплом ничего не стоит, правда? Когда я был студентом, если у тебя был диплом, у тебя была работа, а если работы не было, то лишь потому, что тебе не хотелось работать, а мне, честно говоря, не хотелось работать. Сейчас же студенты сразу после выпуска идут обратно домой играть в видеоигры, поскольку там, где раньше хватало среднего образования теперь требуют высшее, а где было высшее — теперь нужно быть кандидатом наук. Инфляция образования — признак того, что вся образовательная структура рушится у нас под ногами. Мы должны переосмыслить свое представление о разуме.

Мы знаем о разуме три вещи: во-первых, он многообразен. Мы думаем так же, как воспринимаем, то есть зрительными образами, звуками и тактильными ощущениями; мы размышляем абстрактно, размышляем в движении. Во-вторых, разум изменчив. Как мы узнали вчера из ряда презентаций, судя по обмену информацией внутри головного мозга, разум чрезвычайно подвижен — мозг не разделен на независимые ящички. Акты творчества, которые я определяю как процесс возникновения новых и продуктивных идей, возникают в результате взаимодействия принципиально разных способов познания мира.

Мозг нарочно... Кстати, существует нервный узел, который объединяет два полушария мозга, он называется мозолистым телом. У женщин он толще. Подбирая эстафетную палочку у Хелен, рискну предположить, что именно поэтому женщины лучше справляются с несколькими вещами одновременно. Существует масса исследований, но я знаю это по себе: если моя жена дома готовит обед, к счастью, это редкость... она одновременно — нет, с чем-то она справляется прекрасно — так вот она одновременно говорит с кем-то по телефону, разговаривает с детьми, красит потолок, делает операцию на открытом сердце... Если я готовлю, дверь закрыта, дети вышли, телефон молчит. Если заходит жена, я злюсь, говорю ей: «Терри, я вообще-то пытаюсь пожарить яичницу, может хватит отвлекать меня?» Вы же знаете это высказывание, про падающее дерево в пустом лесу. Если никто не слышал звука, упало ли дерево на самом деле? Недавно я увидел отличную футболку с надписью: «Если мужчина разговаривает в лесу и его не слышит ни одна женщина, он все еще неправ?»

И третье, что я хочу сказать о разуме, у каждого он свой. Я сейчас работаю над новой книгой под названием «Откровение». Она основана на серии интервью, посвященной тому, как люди открывали в себе талант. Я поражен тем, как люди проходят этот путь. К книге меня подтолкнул разговор с чудесной женщиной, о которой большинство людей никогда не слышало, ее зовут Джилиан Лин. Кто-то ее знает. Она хореограф, и каждый знает то, что она сделала. Она поставила мюзиклы «Кошки» и «Призрак оперы». Она чудесна. В Англии я был в труппе Королевского балета, что, как мне кажется, очевидно. Однажды за обедом я спросил у Джилиан как она стала танцором. Она рассказала, что в школе ее считали безнадежны. Кто-то из школы написал ее родителям записку, в которой говорилось, что у девочки были проблемы с обучаемостью. Она не могла сосредоточиться, вечно ерзала. Сейчас бы сказали, что у нее синдром дефицита внимания. Но в 1930х годах никто не знал о таком синдроме, такой болезни просто не было. Никто не знал, что существует такой вид расстройства.

Так вот, ее отвели к врачу. Комната, отделенная дубовыми панелями, она пришла туда с матерью, ее посадили в кресло в дальнем конце комнаты, где она просидела, подложив ладошки под ноги целых двадцать минут, пока врач разговаривал о ее проблемах в школе. Она всем мешала, невовремя сдавала домашнюю работу — и так делее. В конце концов доктор сел рядом с Джилиан и сказал ей, что выслушал ее маму, осознал все проблемы Джилиан, но теперь хотел бы поговорить с ее мамой с глазу на глаз. Он попросил Джилиан подождать немного, и вышел вместе с мамой из комнаты. До того как выйти, он включил стоящее на столе радио. Как только взрослые вышли, доктор попросил маму Джиллиан взглянуть на то, что делает дочь. Она сразу же вскочила на ноги и начала двигаться в такт музыке. Доктор и мама Джилиан посмотрели на это пару минут, потом доктор повернулся и сказал: «Миссис Лин, Джилиан не больна. Она танцовщица. Отдайте ее в хреографическую школу».

Я спросил, что было дальше. Она рассказала, что мама последовала совету врача и что это было прекрасно. Они вошли в комнату, где были похожие на Джилиан люди, непоседы, люди, которым чтобы думать, нужно было двигаться. Они учились балету, степу, джазовому стилю, занимались модерном и современным танцем. Со временем ее приняли в Королевскую балетную школу, она стала солисткой, сделала замечательную карьеру в Королевской балетной труппе. В конце концов она закончила Королевскую балетную школу и основала собственную компанию, Танцевальную компанию Джилиан Лин, и встретила Эндрю Ллойда Вебера. Джилиан сделала одни из самых известных музыкальных постановок в истории, принесла радость миллионам людей, и стала мультимиллионером. А ведь другой врач мог бы посадить ее на таблетки и заставить успокоиться.

Я думаю, все сводится к одной вещи: Эл Гор недавно читал лекцию об экологии и революции, которая была спровоцирована Рейчел Карсон. Я полагаю, что наша единственная надежда на будущее — принять новую концепцию экологии человека, такую, внутри которой мы начали переосмысление богатства человеческих способностей. Наша образовательная система опустошала наши умы, как мы опустошаем недра Земли, преследуя определенные цели. Но мы не можем пользоваться такой системой дальше. Мы должны переосмыслить основные принципы обучения наших детей. Йонас Салк однажды сказал: «Если все насекомые исчезнут с лица Земли, через 50 лет планета станет безжизненной. Если все люди исчезнут с лица Земли, через 50 лет все формы жизни будут процветать.» И он прав.

TED — это дань уважения человеческому воображению. Мы должны стараться разумно использовать этот дар, чтобы избежать развития событий, о котором шла речь. Единственный выход для нас — ценить разнообразие наших творческих способностей, и ценить наших детей, поскольку они — наша надежда. Мы должны учить их целостно, только так у них получится существовать в будущем, которое, замечу, мы можем и не застать, но они застанут точно. А мы должны помочь им сформировать его. Спасибо за внимание.

Речь идет об академических курсах, среди которых: 

• Английский язык
• Астрономия
• Биология
• Инженерное дело
• История
• Компьютеры
• Математика
• Медицина
• Политология
• Право
• Предпринимательство
• Психология
• Физика
• Философия
• Химия
• Экономика

Контент для проекта поставляют 6 ведущих университетов США: Harward, Yale, MIT, Stanford, Berkeley, Princeton.

Всего в проекте размещено около 2500 видеолекций и 60 видеокурсов объеме полноценной университетской дисциплины. За первые 3 месяца со дня старта Academic Earth сайт посетило более 1 000 000 человек, причем половина из них была не из США.

Все видеокурсы размещены на английском языке и перевода их на русский вряд ли удастся дождаться.

Это очень хороший пример образования для всех. Надеюсь, что наши федеральные университеты возьмут эту форму на вооружение.

Как я уже писал ранее, это и другие видео проекта TEDTalks вы можете смотреть с русскими субтитрами. Для этого вам надо нажать на кнопку «View subtitles» и выпадающем списке выбрать «Russian».

В видео есть гениальная модель проведения совещаний.

Конспект выступления

Итак, мы начинаем. «Своя игра».

Это уже нельзя не принимать всерьез, когда Нью-Йорк Таймс выносит на обложку своего воскресного приложения за 17 февраля сюжет об игре. И в конце пишет: «Это сильнее, чем специфика пола человека. Это серьезная, но опасная забава и «песочница» новых идей эволюции». Неплохо, за одним исключением. Если посмотреть на обложку, то кого на ней не хватает? Вы видите взрослых?

Что ж, вернемся в XV век. Это двор в Европе и мешанина из 124 различных видов игр. Играют в одиночку и группами, люди всех возрастов, толкаются и дразнятся. Вот так вот. И я полагаю, это типичная картина того, как это бывало тогда во дворе. Я думаю, что мы, возможно, кое-что утратили в нашей культуре.

Поэтому я собираюсь помочь вам разобраться с одним, на мой взгляд, замечательным видеорядом. Север Черчилля, провинция Манитоба. В октябре и ноябре Гудзонов залив не покрыт льдом И этот самец белого медведя, которого вы видите, весом 550 кг он дикий и весьма голодный. Норберт Роусинг, немецкий фотограф, находится на месте событий, снимая серию фотографий об этих хаски, которые на привязи. А слева появляется этот дикий самец белого медведя со взглядом хищника. Те из вас, кто бывал в Африке или кого преследовала бродячая собака, знают этот неотрывный хищный взгляд, встретив который, вы понимаете, что у вас неприятности. Но по другую сторону этого взгляда мы видим самку хаски, игриво выгнувшуюся и виляющую хвостом. И случается нечто очень необычное. Фиксированное поведение — cтереотипное и жесткое, обычно оканчивающееся трапезой — это поведение меняется. И белый медведь нависает над хаски. Когти спрятаны, клыков не видно. Они начинают поразительный балет.

Игровой балет. Это природное: оно пересиливает хищную натуру и то, что в ином случае стало бы короткой смертельной схваткой. Если вы начнете вблизи рассматривать хаски, которая подставляет свою глотку белому медведю, и присмотритесь получше, то увидите измененное состояние. Они в состоянии игры. И именно такое состояние позволяет этим двум созданиям исследовать возможности. Они начинают делать нечто, что ни один из них не сделал бы в отсутствие игровых сигналов. Это удивительный пример того, как различие в силе может быть подавлено природным процессом, который есть в каждом из нас.

Как я оказался вовлечён в этот вопрос? Джон упомянул, что я проделал некую работу с убийцами, и это действительно так. Техасский снайпер открыл мне глаза. В ретроспективе, когда мы изучали связь совершенного им массового убийства с важностью игры, в этом индивидуальном, но глубоком исследовании была обнаружена серьезная игровая недостаточность. Его звали Чарльз Уитмен. В нашем комитете, куда входили многие серьезные ученые, к окончанию исследования сложилось чувство, что отсутствие и продолжительное подавление нормальных развивающих игр сделало его более склонным к трагедии, которую он учинил. И эта находка выдержала проверку временем к сожалению, уже не так давно, в Вирджинском политехническом.

Другие исследования групп риска сделали меня чувствительным к важности игры но я на самом деле не понимал, что это значит. Еще много лет я занимался изучением влияния игр на судьбы людей, прежде чем начал осознавать, что на самом деле у меня нет полного понимания происходящего. Думаю, что ни у кого из нас нет такого понимания, как бы то ни было. Впрочем, есть разные способы рассмотрения этого вопроса, о которых, я думаю, могу рассказать вам — привести систематику, подход к обдумыванию этой темы.

А этот образ для нас, людей — начальная точка игры. Когда мать и младенец встречаются взглядом, и младенец уже достаточно подрос, чтобы улыбаться окружающим, то, что происходит (спонтанно!) — всплеск радости со стороны матери. Она начинает лепетать, агукать и улыбаться, и малыш ей отвечает тем же. Если бы мы сняли их электроэнцефалограмму, то нашли бы правое полушарие мозга каждого из них активным, таким образом у нас появляется понимание связи радостного проявления самой ранней игровой сцены и физиологии этого процесса.

Я хочу, чтобы вы думали, что каждый кусочек более сложной игры у нас, людей, строится на этой основе. Итак, я собираюсь продемонстрировать один из способов рассматривать игру, но это совсем не уникальный и не единственный способ.

Давайте посмотрим на телесные игры, проявляющие спонтанное желание преодолеть силу гравитации Это горный козел. Если у вас день не задался, попробуйте сделать так: попрыгайте, покачайтесь из стороны в сторону — и вы почувствуете себя лучше. Или вы можете почувствовать себя как этот персонаж, который тоже делает это просто так. У него нет конкретной цели, и именно это восхитительно в игре. Если цель важнее, чем само действие, то это, вероятно, не является игрой.

А вот совсем другой вид игр — игры с предметами. Эта японская макака слепила снежок и собирается скатить его с горки И, хоть они и не кидаются ими друг в друга, это важнейшая часть игрового поведения. Человеческая рука, манипулирующая объектами — это рука в поиске мозга. Мозг находится в поиске руки, а игра — это среда, посредством которой они лучше всего связываются друг с другом.

JPL (Лаборатория реактивного движения), о которой мы слышали утром — потрясающее место. Они нашли двух консультантов, Фрэнка Уилсона и Нэйта Джонсона. Фрэнк Уилсон — невропатолог, а Нэйт Джонсон — механик. Он преподавал механику старшеклассникам в Лонг Бич и обнаружил, что его ученики перестали справляться с программой. Он попытался выяснить почему. И самостоятельно пришел к выводу, что отстающие студенты, у которых не получалось, например, ремонтировать машины — никогда ранее не работали руками. Фрэнк Уилсон написал книгу «Рука». И вот они собрались вместе, их приняли на работу в JPL. А теперь и JPL, и НАСА, и Боинг, когда нанимают специалиста-исследователя, даже если претендент с отличием окончил Гарвард или Калифорнийский технологический, но ни разу не починил машину, не смастерил хоть что-то своими руками, не играл руками — считают, что он не справится с исследовательской работой. Игры практичны, они очень важны.

Один из аспектов игры в том, что она возникает из любопытства и исследования. (Смех) Но это должно быть безопасное исследование. В данном случае все в порядке: маленький мальчик интересуется анатомией, а это его мама. Другие ситуации были бы не так безобидны. И, все же, любознательность и исследование — это часть игрового процесса. Если вы хотите быть «своим», вам надо играть в социальные игры. И социальные игры тоже часть того, о чем мы сегодня говорим и побочный продукт игры как явления.

Жесткие контактные игры. Эти львицы, при наблюдении издали, выглядели как дерущиеся. Но если посмотреть поближе, они вроде тех белого медведя и хаски когти убраны, шерсть не торчит, взгляд мягкий, открытая пасть без клыков, балетные движения фигурные движения — все это специфика игры. А жестко-контактные игры — это великолепная среда обучения для всех нас. Дошкольникам, например, надо бы позволять нырять, бить, свистеть, кричать, устраивать хаос и через это развивать хорошую эмоциональную регуляцию и многие другие социальные качества — когнитивные, эмоциональные и физические, которые возникают в ходе жестких контактных игр.

Игры на зрителя, ритуальные игры — мы вовлечены в некоторые из них. Те, кто живет в Бостоне, знают, что это был за момент, тот редкий случай, когда Ред Сокс выиграли мировую серию. Но обратите внимание на лицо и на язык тела каждого, кто присутствует на этой нечеткой картинке, и вы ощутите, что они все играют.

Игры воображения. Я люблю эту картинку, поскольку на ней моя дочь, которой сейчас почти 40. Снимок напоминает мне об её воображении и умении рассказывать истории, о способности кудесничать в том, дошкольном возрасте. Для игрока действительно важно играть в одиночку в игры воображения.

И эту картинку я люблю, потому что она все о том же. Во всех нас есть внутренний рассказ, который суть наша сокровенная история. История — единица внятности для мозга большинства из нас. Сегодня я рассказываю вам историю про игры. Этот бушмен, я полагаю, рассказывает о том, какую большую рыбину он упустил, а это важнейшая часть игровой сцены.

Так что же игра значит для мозга? Она значит много.

Мы знаем далеко не все о том, на что она влияет в человеческом мозгу, потому что исследования игры недостаточно финансируются. Я подавал заявку на грант в университет Карнеги. Они выделяли мне большой грант, когда я был профессором, на изучение пьяных водителей, и я думал, что это создало мне кредит доверия. А когда я полчаса проговорил об играх, стало очевидно, что они не принимают игры всерьез. Я думаю, а это было несколько лет назад, я думаю, что это уже в прошлом, и сейчас поднимается интерес к играм, так как уже есть хорошие исследования игр.

Ничто так не оживляет мозг, как игра. Трехмерная игра активирует мозжечок, посылает множество импульсов в лобную долю, исполнительную часть, помогает развитию контекстной памяти и многое другое.

Поэтому для меня это чрезвычайно познавательное научное приключение — взглянуть на связь нейробиологии с игрой и собрать вместе людей, каждый из которых в своей области не думал об этом с этой точки зрения. И это одна из сторон деятельности Национального института игр. А это один из способов, которым можно изучать игру — снять 256-электродную энцефалограмму. Простите, что мой подопытный не выглядит играющим, но зато это обеспечивает мобильность, в отсутствие которой упиралось реальное изучение игр. И мы взяли сценарий игры мать-младенец работа над которым, как мы надеемся, как раз сейчас заканчивается.

Причина, по которой я поместил это здесь, также в том, чтобы упорядочить свои мысли о выявлении роли игры в жизни. Мир животных выявил эту роль. В животном мире, если взять крыс, у которых есть четкая ориентация на игру в определенный период подросткового возраста, и подавить игры, где они борются, пищат, шпыняют друг дружку, играя таким образом. Если вы прекратите такое поведение в одной экспериментальной группе и позволите другой экспериментальной группе играть, а затем наденете на крыс ошейник с запахом кошки, то они инстинктивно разбегутся и попрячутся. Вполне разумно: им не хочется быть убитыми кошкой. И что же дальше? Обе группы прячутся в укрытие И те, которые не играли, никогда не выходят обратно: они умирают. А игроки медленно исследуют окружающую среду, начинают пробовать, тестировать. Это говорит мне о том, что, по крайней мере у крыс, а у них, как я полагаю, такие же передатчики нервных импульсов, как и у нас, и похожая структура коры головного мозга, что игры могут быть существенно важны для выживания.

И так далее, я мог бы привести еще много примеров на животных.

А теперь, последствия игровой недостаточности. Это потребовало много времени, мне пришлось уложить Гомера и пропустить его через ФМРТ и КТ, снять несколько ЭЭГ, но, как у всякого домоседа, его мозг усох. И мы в самом деле знаем, что у домашних животных и у других, когда им не хватает игр, у них, и у крыс тоже, мозг нормально не развивается.

А теперь, наша программа говорит, что противоположность игры — не работа, это депрессия. И я полагаю, что если вы думаете о жизни без игры, без юмора, без флирта, без фильмов, без фантазии, без состязаний и так далее. Попытайтесь представить культуру или жизнь, взрослую или нет без игры. И что поистине уникально в человечестве, это то, что мы на самом деле предназначены для того, чтобы играть всю свою жизнь.

И у всех нас есть способности к игровым сигналам. Никто не сомневается, относительно этой собаки, которую я снял на пляже Кармел несколько недель назад, то, что сейчас произойдет — это и есть игра. И в это можно верить. Основа доверия человека заложена в игровых сигналах. И мы, повзрослев, начинаем терять эти сигналы, через культуру и не только. И это досадно. Я думаю, нам есть много, чему поучиться.

А вот Джейн Гудолл, с выражением игры на лице вместе с одной из своих любимых шимпанзе. Итак, часть игровой сигнальной системы связана с голосом, часть — с лицом, с жестами, с телом. Знаете, вы можете сказать — и я думаю, когда мы начинаем играть в коллективе, для групп действительно важно достигать ощущения безопасности через свой собственный обмен игровыми сигналами.

Возможно, вам незнакомо это слово. Но хорошо бы, чтобы оно было вашим биологическим именем и фамилией. Потому что «неотения» означает сохранение юношеских качеств во взрослой жизни И мы, как считают специалисты по физической антропологии, как говорят многие, многие исследования, мы самые неотеничные, самые ребяческие, самые гибкие, самые пластичные из всех созданий. И, следовательно, наиболее склонные к игре. И это добавляет нам приспособляемости.

А теперь, есть еще один способ изучения игры, на котором я хочу остановиться особо — это история игр. Ваша собственная персональная история игр уникальна, и часто мы о ней не особенно задумываемся.

Эта книжка написана виртуозным игроком по имени Кевин Кэрролл. Кевин Кэролл вырос в очень сильно стеснённых обстоятельствах: мать-алкоголичка, без отца, гетто в Филадельфии, черная кожа, необходимость заботиться о младшем брате. Он понял, что когда смотрит на игровую площадку из окна, за которым он как в заточении, он чувствует себя иначе. И он пошел вслед за этим чувством. И смог изменить свою жизнь, вместо подавления и, как можно было бы ожидать, вместо тюрьмы или смерти он стал лингвистом, тренером, и сейчас он мотивационный спикер. Он преподносит игру как трансформационную силу всей своей жизни.

А вот еще одна история игры, которая, как я полагаю, еще не окончена. Те из вас, кто помнит Альберта Гора во время первого срока, а потом и в течение успешной, но проигранной президентской кампании, возможно, вспомнят, как он был зажат, словно сам не свой. По крайней мере, на публике. И при взгляде на его историю, доступную в прессе, мне кажется, по крайней мере, с точки зрения психиатра, что немалая часть его жизни была запрограммирована. Загруженность летом, напряженная работа жарким летом в Теннесси Над ним давлели ожидания отца-сенатора и Вашингтона. И хотя, думаю, он определенно имел способности к игре, поскольку я на самом деле кое-что об этом знаю, он не обладал такой внутренней силой, как сейчас, уделяя внимание тому, что является его собственной страстью и его внутренним драйвом, который, я думаю, имеет в своей основе историю игры каждого из нас.

Поэтому я призвал бы на индивидуальном уровне исследовать прошлое настолько далеко, насколько получится, до самого ясного, радостного и наполненного игрой образа, который у вас есть. Будь он связан с игрушкой, с днем рождения или с отпуском. И попытаться восстановить, начиная с эмоций того момента как это связано с вашей жизнью теперь. И вы найдете. Возможно, вы поменяете работу, как это случилось с рядом людей когда я их проводил через это для того, чтобы обрести внутреннюю силу через свою игру. Или вы будете способны обогатить свою жизнь, обозначив в ней приоритеты и уделяя им внимание.

Большинство из нас работает с группами, и я поместил это здесь, потому что школа «Д», школа дизайнеров в Стэнфорде, благодаря Дэвиду Келли и многим другим кто мечтал о ее появлении позволила нашей группе собраться вместе и создать курс под названием «От игры к инновации». И вы увидите, что этот курс предназначен для исследования состояния игры человека, которое в чем-то похоже на состояние белого медведя и хаски и важности этого состояния для творческого мышления. Для исследования игрового поведения, его развития и его биологической основы. Для применения этих принципов, через конструктивное мышление для продвижения инноваций в мире бизнеса. Студенты будут работать с партнёрами из реального мира над разработкой проектов широкого применения.

Это наш «первый блин» в этой области. Мы в этом проекте уже два с половиной, три месяца, и это на самом деле здорово. Тут вот есть наш звездный ученик, этот лабрадор, который многих из нас обучил состоянию игры, и чрезвычайно пожилой и дряхлый профессор, который там за главного. Брендан Бойл, Рич Крендалл, а справа с краю человек, который, я думаю, получит на пару с Джорджем Смутом Нобелевскую премию по нейробиологии — Стюарт Томпсон. Здесь у нас Брендан из IDEO и остальные сидят неподалеку и наблюдают за студентами, как они применяют в классе принципы игры на практике. Один из проектов состоял в том, чтобы понять, что делает совещания скучными, и попытаться с этим что-то сделать. Поэтому я покажу снятый студентами фильм как раз об этом.

(Голос за кадром) Поток — это психическое состояние наваждения, в которое полностью погружен чем-то занятый человек. Оно характеризуется ощущением энергичной концентрации полного вовлечения и успеха в процессе деятельности.

Важное, ключевое «откровение», которое мы узнали о совещаниях состоит в том, что люди устраивают их одно за другим, нарушая весь ход дня. Участники встреч не знают, когда им удастся вернуться к работе, от которой они отрываются. Но это не обязательно должно быть так.

(Музыка)

Несколько чудаков в этом месте под названием «школа Д» придумали формат встреч, из которой вы можете буквально выйти по ее окончании. Снимите совещание и перестаньте беспокоиться о том, как к нему вернуться. Потому что когда оно снова вам понадобится то будет буквально висеть в шкафу.

«Носимое совещание». Ведь когда вы его надеваете, вы немедленно получаете все, что нужно для полезной, продуктивной и нескучной встречи. Но когда снимаете... тогда-то все настоящее и происходит.

(Музыка)

(Смех) (Аплодисменты)

Стюарт Браун: Поэтому я призвал бы вас всех не противопоставлять для себя работу и игры, когда на игры вы отводите отдельное время, а наполнять свою жизнь минута за минутой, час за часом, играми тела, играми с предметами, социальными, трансформационными, импровизационными играми. Я считаю, ваша жизнь станет лучше и сильнее. Спасибо.

(Аплодисменты)

Джон Хокенбери: Для меня это звучит так, как будто вы говорите что могут быть соблазны для людей, видящих вашу работу, и поэтому я думаю, я слышал об этом, при моем поверхностном понимании психологии игры, что так или иначе игры, в которые играют люди и животные — это в некотором роде репетиция взрослой деятельности. Ваша работа, насколько я вижу, говорит, что это существенно неправильно.

С.Б.: Да, я думаю, что это неточно. И я полагаю это потому, что животные нас этому научили. Если вы лишите кошку игры, а вы можете это сделать, и мы все видели, как кошки забавляются, они останутся такими же хорошими хищниками, какими были бы, если б не играли. И если вы представите ребенка, изображающего Кинг-Конга, или гонщика, или пожарного, они же не все становятся гонщиками или пожарными. Видите, нет прямой связи между подготовкой к будущему, которая является наиболее удобным представлением об играх для большинства, и представлением о них как об отдельной биологической сущности.

И именно так мои гоняющиеся друг за другом звери, за 4-5 лет действительно изменили мою точку зрения с клинической на нынешнюю. Она состоит в том, что игра — биологический процесс, как сон и сновидения. Если посмотреть на сон и сновидения с биологической точки зрения, животные спят и видят сны, они репетируют, они делают и некоторые другие вещи, помогающие памяти, и они — очень важная часть снов и сновидений.

Следующим шагом эволюции млекопитающих и созданий с высокоразвитой нервной системой будет игра. И тот факт, что белый медведь и хаски или ворона и лисица или вы и я со своими собаками можем пересечься и получить такой опыт, ставит игру совершенно особняком. Она очень важна в обучении и выстраивании мозга. Поэтому это не есть то, что надо делать только в свободное время.

Д.Х.: Как вам удается — а я знаю, что вы входите в сообщество ученых-исследователей, и вам надо учитывать гранты и все остальное. Как вы не допускаете?.. Некоторые данные, которые вы получили,- серьезная наука, о которой вы говорите, что она тут есть, с этим непросто обращаться. Как у вас получается, чтобы пресса и научное сообщество не интерпретировали предпосылки вашей работы как будто это что-то вроде метафоры Моцарта, Где: «О, МРТ показывает... что игра улучшает интеллект. Давайте соберем детей и заставим их играть месяцами. Они все станут гениями и поступят в Гарвард.» Как вы не допускаете, чтобы люди так поступали с данными, которые вы получаете?

С.Б.: Я думаю, есть только один способ: собрать всех моих людей, все они практики, которые могут через импровизацию или через клоунаду или еще как-то получить состояние игры. Чтобы люди знали: вот оно. Затем вы берете специалиста по ФМРТ и Фрэнка Уилсона, других серьезных ученых, включая нейроэндокринологов. И собираете из них группу, нацеленную на изучение игры. Тогда это уже крайне трудно не принять всерьез.

К сожалению, это делается в недостаточной степени. чтобы Национальный фонд науки, Национальный фонд психического здоровья или кто-то другой действительно взглянул на это иначе, всерьез. Я имею в виду то, что вы не услышите сейчас о чем-то вроде сердечно-сосудистых болезней или рака в связи с игрой. И при этом я вижу это как нечто основное для выживания в долгосрочной перспективе, как средство постижения основ общественного здоровья.

Д.Х.: Стюарт Браун, большое спасибо!

Переводом занимаются переводчики-добровольцы и количество переведенных лекций постоянно растет.

TED расшифровывается как Technology, Entertainment and Design (Технологии, развлечение и проекты). Среди лекторов TEDTalks такие известные люди как Билл Гейтс, Сет Годин, Эл Гор, Стивен Хокинг, Филипп Старк и многие другие.